ШПИОНОМАНИЯ.
АРЕСТ ВТОРОЙ ЖЕНЫ МАРШАЛА БУДЕННОГО

В первых месяцах 1937 года Семена Михайловича пригласил к себе для разговора Сталин. Он сообщил маршалу, что Ежов, возглавляющий органы НКВД, обладает информацией о том, что жена Буденного, Ольга Стефановна Буденная-Михайлова ведет себя очень неприлично и вызывающе, компрометируя своего высокопоставленного мужа.

Сталин предупредил Семена Михайловича, что партии такая компрометация не выгодна ни с какой стороны и она ее не допустит. Иосиф Виссарионович предложил Буденному самому встретиться с Ежовым.

Такая встреча вскоре состоялась. На ней Ежов прямо скдзал маршалу о том, что его жена уже не первый; год является любовницей своего собрата по искусству, ведущего тенора Большого театра Алексеева. Кроме того, он сообщил Буденному, что Ольга Стефановна дружит с женой заместителя наркома обороны маршала Егорова Галиной Егоровой и женой наркома просвещения Бубновой. Они посещают иностранные посольства, знакомы со многими дипломатическими" работниками, на даче японского посольства они пробыли до трех часов ночи. У подруг есть постоянная потребность в крупных денежных средствах, Буденная-Михайлова играет на скачках, у нее при себе в итальянском посольстве имелась программа забегов на ипподроме.

Ежов сказал Буденному, что считает целесообразным арестовать Ольгу Стефановну и на допросах выяснить характер ее связей с иностранными посольствами. Если же окажется, что в ее действиях нет ничего противозаконного, то потом ее можно освободить.

Семен Михайлович ответил, что не видит оснований для ареста жены, так как о ее политических преступлениях нет никаких веских улик, а измена - дело сугубо личное, сами в этом разберутся. Ежов предупредил, что наблюдение будет продолжаться, а пока попросил ничего не говорить Ольге Стефановне.

В мае тридцать седьмого Ежов принес Сталину документы, якобы выкраденные во время пожара в здании немецкого абвера и попавшие затем в чехословацкое правительство, и выкупленные Ежовым за громадную по тем временам сумму - три миллиона рублей. Это были фотокопии приказов и донесений вермахта об организации слежки за теми высокопоставленными сотрудниками германской военной машины, которые контактировали с Тухачевским и могли с ним встречаться по долгу службы. На одном из таких документов - резолюция и подпись самого фюрера, причем экспертиза подтвердила подлинность и почерка, и подписи.

И еще один документ, объясняющий столь пристальное внимание к личности Тухачевского, оказался в той папке: письмо самого Михаила Николаевича к своим единомышленникам о необходимости государственного переворота и захвата власти в стране группой военных. Подпись Тухачевского так же подтверждалась данными экспертизы. В письме фигурировали такие фамилии, как Якир, Путна, Примаков.

Та же самая информация была получена от бывшего начальника управления штаба РККА Медведева с перечислением тех же фамилий.

Сталин размышлял недолго, и уже через месяц состоялся первый судебный процесс над военными - первый, но далеко не последний: Сталин приказал выжигать заразу каленым железом. На скамье подсудимых оказались Тухачевский, Якир, Фельдман, Эйдеман, Путна, Примаков, Корк и Уборевич. Председателем суда был Ульрих, членами суда - Буденный, Блюхер, Шапошников и другие.

Дождался своего часа Семен Михайлович, следивший все эти годы за Тухачевским как тигр из засады. Ведь этот мальчишка, выскочка, недобитый дворянчик посмел когда-то доставить немало неприятных минут народному герою. Именно Тухачевский возложил всю ответственность за гибель дивизий Гая и Азина на Буденного, именно Тухачевский обвинил Семена Михайловича в неподчинении приказам и борьбе за власть еще в самую первую их встречу, именно Тухачевский повесил на Буденного ответственность за неудачные действия в двадцатом году, определившие судьбу мировой революции.

Много причин было у Семена Михайловича ненавидеть Тухачевского и желать его смерти, но Сталин относился к Тухачевскому очень уважительно, ценя ум, деловую хватку и стремление молодого военачальника ко всему новому. Мотопехота, десантники - все это начинания Тухачевского, которые активно приветствовались Сталиным. Он не мог ожидать подобных новаций от тех же Буденного и Ворошилова, которые не очень-то стремились, да и не могли уже воспринять многие новшества. А потому Семену Михайловичу приходилось ждать своего часа, ждать момента, когда опасный противник хоть чуть-чуть пошатнется, чтобы подтолкнуть того к пропасти и добить. Природный инстинкт: кто из нас не мечтал о смерти врага.

Час расплаты настал. Семен Михайлович выступил с самой большой и резкой речью, обвинив Тухачевского, Якира и Уборевича во многих смертных грехах, а главное - в государственной измене, выраженной в настойчивых попытках создать крупные танковые соединения за счет сокращения расходов на кавалерию.

Большое внимание на процессе уделили вопросу сговора подсудимых в целях отстранения от руководства наркома Ворошилова. Это обвинение подтвердили все участники процесса, рассказав, что готовилось обращение в ЦК партии по этому вопросу.

Вывод суда - виновны. И.Э. Якир обратился из тюрьмы с письмом к Сталину, заверяя его в своей преданности лично Иосифу Виссарионовичу и делу партии. Сталин наложил резолюцию: "Подлец и проститутка". Ворошилов добавил: "Совершенно точное определение". Подвел черту Каганович: "Предателю, сволочи и ... одна кара - смерть!"

В мае Сталин предложил назначить Буденного командующим войсками Московского военного округа, к тому времени предложения Иосифа Виссарионовича уже стали приказами, и 6 июня маршал приступил к исполнению новых обязанностей с освобождением от прежней должности начальника кавалерии. Вновь оказался востребован Семен Михайлович - Сталину понадобились доверенные люди на ключевых постах. Он знал, что армия поделена на сторонников Ворошилова и Тухачевского, и для устранения раскола в военном руководстве должен был сделать выбор между личной преданностью и передовой военной наукой. Сталин выбрал первое.

Началась волна репрессий, сметающая как высших военачальников, так и младший комадный состав вооруженных сил страны. Было получено "добро" на охоту за ведьмами со стороны самого высшего руководства, и этим не преминули воспользоваться сонмы подонков, преследующих личные выгоды, доносчиков всех мастей и просто завистников. Многочисленные аресты нужно было как-то оправдывать, и заработали непрерывные линии по фабрикации дел. Одно цеплялось за другое, затем третье - и вот уже процесс стал неуправляемым, вышел из-под контроля.

В августе 1937-го года Буденный выехал с инспекцией в войска, в Гороховецкие лагеря. Он все лето проводил в разъездах после нового назначения, устраняя недостатки, выявленные в частях округа. В это время была арестована его жена Ольга Стефановна. Буденный, узнав об этом, никаких решительных мер предпринимать не стал. Почему? Неужели так испугался бесстрашный маршал? Вряд ли. При всех обстоятельствах Семен Михайлович оставался мужчиной. А основная обязанность мужчины - защита его семьи, защита людей, которых он любит и за которых отвечает перед своей совестью. Но семьи с Ольгой Стефановной у него как раз-таки и не было, была только совместная жизнь в течение двенадцати лет в одной квартире. Что же касается любви, то какая уж тут любовь к человеку, который открыто изменяет с другим в течение длительного времени.

Семен Михайлович помогать жене с риском для себя самого не стал. Можно ли его осуждать за это? Кроме того, Буденный понятия не имел, чем занималась в свободное время его жена: у него- свой круг общения, у нее - свой, и кто его знает, чем там она занимается, какие разговоры ведет в посольствах. А то, что среди иностранных дипломатических служб добрая треть персонала работала на внешнюю разведку своих стран, так в этом не было никаких сомнений.

В показаниях Егоровой, арестованной несколько позже, говорилось о том, что ее общение с польским послом Лукасевичем из просто дружеского постепенно перерастало в нечто большее, Лукасевич дал понять, что дружба требует каких-то доказательств и проявил заинтересованность в области авиации и вооружений Красной Армии, а также ее перемещений. В дальнейшем такое же внимание начинает оказываться Тухачевской. Первые танцы, сидение рядом во время еды, множество других мелочей, "поднимающих" авторитет в глазах окружающих. А жены военачальников могли многое рассказать заинтересованным слушателям.

В тех же показаниях Егоровой встречается такой эпизод: "После ужина Буденный подсел ко мне и спросил, знаю ли я об аресте Ольги Стефановны. Я ответила утвердительно и спросила, что же произошло, он мне ответил, что она и Бубнова оказались шпионками. Первая - шпионкой польского государства, вторая - шпионка трех государств.

Ольга Стефановна вела шпионскую жизнь в течение семи лет, жила с каким-то поляком из посольства, получила за свою работу 20 000. Я впервые здесь услыхала от Буденного, что Ольга Стефановна и Бубнова рассказывали обо мне на допросе как о главаре шпионской группы, что я давала им шпионские поручения. Буденный меня предупредил, чтобы я была готова ко всяким неожиданностям".

А уж когда показания стала давать Буденная-Михайлова, она такого наговорила! Если ее первые показания вполне правдоподобны, она пишет о том, что хотя Семен Михайлович ее очень любил, он давал ей почувствовать свое превосходство, всем своим поведением показывал, что он-то заслужил все эти привилегии, которыми они пользуются, машины и дома отдыха ЦИКа, а ее дело - ухаживать за ним и заботиться о его здоровье и хорошем настроении, то чуть позже она написала письмо на имя наркома внутренних дел Ежова, в котором буквально с первых же строк начала всячески оговаривать Буденного, зачастую неся откровенную чушь. Из ее показаний выходило, что Семен Михайлович постоянно вел тайную преступную деятельность против Сталина и Ворошилова, что на Дону у него были какие-то темные связи и что с начала тридцать седьмого года он стал союзником Тухачевского в антисталинской борьбе.

Позже, вернувшись из тюрьмы, Ольга Стефановна рассказывала, что ее вынуждали давать показания против Буденного пытками и побоями, что ей говорили, будто бы он уже арестован и дает показания против нее. Еще она рассказывала, что ее подвергали групповым изнасилованиям, что везде за ней шла слава, будто бы она хотела отравить Буденного, и за это ее все ненавидели. Однако в "деле" Ольги Стефановны есть показания некой стукачки, "подсадной утки", которая докладывала по начальству, что бывшая жена Буденного говорит о нем много негативной информации, якобы он во время поездки в Сибирь организовывал повстанческие отряды для организации военного переворота, и что она не рассказала об этом следствию потому, что боялась мести Буденного и ее об этом не спрашивали (!). Кроме того, сексотка сообщала, что с Ольгой Стефановной очень трудно разговаривать - она часто впадает в состояние тяжелой депрессии.

Похоже, что уже в это время бывшая жена Буденного была душевнобольной. Однако эта не помешало приговорить ее в 1939 году к восьми годам лагерей. Далее в деле есть сведения МВД Владимирской области, в которых указывается, что Михайлова неоднократно заявляла сокамерницам о своем враждебном отношении к существующему строю и собиралась после отбытия наказания продолжать борьбу с Советской властью. Учитывая все это, предлагалось Михайлову, являющуюся социально-опасным элементом, не выпускать из тюрьмы по истечении срока - в 1945 году, а добавить ей еще три года тюрьмы.

В 1948 году ее отправили в ссылку в Красноярский край. Один бывший заключенный, встречавший ее в ссылке, позднее рассказывал, что она работала уборщицей в средней школе, была очень отчуждена и запугана, рассказывала, что она пострадала как жена маршала, что Семен Михайлович сильно болен и никого не принимает в свои девяносто четыре года, а следствие в НКВД она вела сама.

Только в июле 1955 года Буденный наконец-то простил обиды и написал письмо в Главную Военную прокуратуру с просьбой разрешить Ольге Михайловой вернуться в Москву. Благодаря этому письму тяжело больная Ольга Стефановна смогла приехать в столицу. Буденный помог ей, чем смог: устроил в больницу, выхлопотал квартиру. Изредка она заходила в гости к Семену Михайловичу, но делала это крайне редко, считая, что это может быть неприятно его новой жене.

Да, будь у них нормальная семья, будь Ольга Стефановна любящей женой и матерью его детей, не отдал бы без боя Семен Михайлович ее на съедение государственной машине, бился бы до конца и или спас бы ее, или сложил голову вместе с ней. Однако не запятнал он себя и клеветой на неверную жену, не устраивал публичных отречений и посыпаний головы пеплом по поводу того, что не разглядел под боком вражескую шпионку.

А то, что Буденный, хоть и проявлял повышенную осторожность в это жестокое время, но не прятал голову в песок, свидетельствует хотя бы такой факт: когда стали сажать директоров конных заводов, Семен Михайлович не стал отмалчиваться, он пошел к Ворошилову. Осторожный Климент Ефремович отослал его к Сталину, и Буденный прошел путь до конца - убеждал "отца всех народов" оставить в покое заслуженных ветеранов. Помог Буденный и командиру дивизии П.А.Белову.

Такие факты говорят о многом - мало кто решался в то время заступаться даже за близких родственников, тот же маршал Егоров после ареста писал доносы на свою жену, и таких примеров - тысячи.

Между тем Берия, пришедший на место расстрелянного Ежова, точил зубы и на Буденного, и на Ворошилова. Для Берии существовал один критерий отношения к своим коллегам по высшему эшелону власти: в первую очередь подлый Лаврентий старался подставить тех, кто пользовался особым доверием Сталина. Так было и с Молотовым, и с Калининым, так могло быть и с Ворошиловым, и с Буденным, однако эти орешки оказались Берии не по зубам. Много лет в народе рассказывали такую анекдотическую историю: смотрит Семен Михайлович - уже трех маршалов посадили, вот-вот до него доберутся. Поехал он на дачу, выкопал два спрятанных в саду "максима" и установил их на чердаке. Видит - едут машины энкаведешников. Остановились, вышли из машин и начали ломать ворота. Буденный открыл огонь, приехавшие попадали и начали отползать, затем попытались обойти дом с другой стороны. Семен Михайлович перебрался ко второму пулемету и вновь открыл ураганный огонь. Чекисты начали окапываться, а Буденный связался по телефону со Сталиным: "Иосиф Виссарионович, за мной приехали, взять хотят!"

- А Вы?

- Защищаюсь пулеметами.

- Патронов надолго хватит?

- Десять коробок, часа два продержусь.

- Ладно, разберемся.

Бой продолжался, энкаведешники взять Буденного не могли, ждали, пока закончатся патроны. Часа через полтора подъехала полуторка, из нее выскочил какой-то начальник, и чекисты перестали стрелять. Побросали раненых и убитых в кузов полуторки и убрались восвояси. Зазвонил телефон: "Семен Михайлович, это было недоразумение, виновные наказаны, будьте спокойны".

Передохнул Буденный, смел стрелянные гильзы в угол. Вдруг опять раздается звонок:

- Товарищ Буденный, а откуда у Вас взялись пулеметы?

- А это, Иосиф Виссарионович, именное оружие, мне их преподнесли бойцы Первой Конной к шашке и нагану, которыми меня награждал Реввоенсовет и Вы лично.

- Прекрасно, что бойцы так любят своего командира. Однако непорядок, что эти пулеметы были направлены против наших карающих органов. Нужно сдать.

Позвонил Буденный Ворошилову, вместе отвезли "максимы" в арсенал. Едут обратно - Семен Михайлович радостный, улыбается, спрашивает Ворошилова, чего тот грустит.

- Без защиты ты остался, Семен Михайлович. Пулеметы сдали.

- Ну, за это не переживай! У меня в саду пушка закопана и снаряды с картечью, завтра же затащу на чердак.

Вот такая история. Это, конечно, легенда, уж очень хотелось людям, чтобы хоть кто-то смог не идти на плаху подобно овце и противостоять всесильным органам. И не даром эту роль в народном творчестве отвели Буденному - кто, если не он. Между прочим, имеются свидетельства очевидцев, что в поездках Семен Михайлович всегда держал при себе пистолет, а перед сном загонял в ствол патрон и оставлял оружие на расстоянии вытянутой руки. И можно было не сомневаться, что в случае необходимости он, ни минуты не колеблясь, пустит оружие в ход. Прав тот, кто стреляет первым, главное - остаться в живых, а там разберемся. Сам Буденный объяснял эту привычку влиянием Гражданской войны, когда могла случиться любая неожиданность.

Вместе с Буденными в московской квартире жила мать Ольги Стефановны, Варвара Ивановна. Иногда ее навещала родная племянница Мария, приехавшая в Москву в 1936 году из Курска и поступившая в стоматологический институт. После ареста ее двоюродной сестры, Ольги Стефановны, Варвара Ивановна попросила Марию помогать по хозяйству. Так с ней познакомился Семен Михайлович, а через некоторое время сделал предложение - прошло около полугода с ареста Ольги Стефановны.

Как позже вспоминала сама Мария Васильевна, она очень растерялась - Буденный был для нее чем-то высшим, любимым героем, сверхчеловеком. Бросилась советоваться к тетке - та сказала: "Выходи. Я знаю, он очень хороший человек, а с Ольгой им вместе не быть, он все равно на ком-нибудь женится".

Первое время Буденный от стеснения называл молодую жену то на "ты", то на "вы", а она вообще никак не могла назвать его на "ты", звала по имени-отчеству. Он в ответ сердился: "Я твой муж, а Семен Михайлович на коне сидит".

Несмотря на большую разницу в возрасте, тридцать три года, они сразу же притерлись, прикипели друг к дружке и зажили очень дружно. Конечно, никто тогда не мог предполагать, что Буденный, чья первая жена застрелилась, а вторая пропала в тюрьмах, с третьей женой проживет долгую и счастливую жизнь, более долгую, чем с двумя предыдущими женами, вместе взятыми.

После свадьбы, естественно, по столице пронеслась новая волна слухов: "Буденный на старости лет закрутил роман с молоденькой девочкой-домработницей, а чтобы прежняя жена не мешала, свез ее на Лубянку". "У третьей жены Буденного пятьдесят шуб, когда она их развешивает на просушку - это зрелище!"

Между тем Семену Михайловичу наконец-то повезло в семейной жизни: в августе 1938 года у него родился сын, буквально через год - дочь. В жене и детях маршал души не чаял. Мария Васильевна тоже старалась угодить мужу: как не жалко было бросать институт, однако после рождения дочери пришлось - не хотели Буденные бросать детей на нянек, даже на родственников. После рождения первого ребенка родители Марии переехали в Москву и стали жить вместе с молодоженами. Жила вместе с ними и мать Буденного, и его сестра Татьяна. Так что компания подобралась пестрая, а жили очень дружно, и перед войной, и позже, в эвакуации. Мама Семена Михайловича во время войны частенько повторяла: "Хоть бы дожить до конца войны, а то умрешь и будешь думать, чем же она закончилась".

Да, думал Буденный, что по его вине не было у него детей, а оказалось, что с ним-то все в полном порядке, и еще в каком - позавидуешь! Третий сын, Миша, родился в 1944 году, когда Семену Михайловичу было уже больше шестидесяти.

Прятал Буденный свое семейное счастье от кремлевских миазмов, старался держать жену подальше от политики, политиков и их жен. Да и молодая она была, совсем девчонка, а жены Молотова, Ворошилова, Кагановича - все сплошь большие начальницы, намного старше. Так что общалась Мария все больше с женами военачальников.

Можно быть уверенным - эту свою жену Семен Михайлович никому не дал бы в обиду, хоть во имя высоких идеалов, хоть во имя пролетарской революции. И тот же Берия почувствовал, что это не Калинин и не Молотов, которые смиренно дожидались из тюрем своих жен, здесь можно и пулю схлопотать без всяких высоких слов и долгих выяснений отношений. Понял - и старался не замечать жену Буденного, забыл о ее существовании. А имея за спиной крепкий тыл, и сам Семен Михайлович чувствовал себя уверенней и спокойней. Как-то сказал жене: "Спасибо тебе, Мария, ты мне продлила жизнь, создала семью. Мне после работы домой хочется. Я всю жизнь мечтал с детьми возиться".

Многое о личной жизни Буденного говорит написанное им в сентябре 1941 года письмо к жене:

"Здравствуй, дорогая моя мамулька! Получил твое письмо и вспомнил 20 сентября, которое нас связало на всю жизнь. Мне кажется, что мы с тобой с детства вместе росли и живем до настоящего времени. Люблю я тебя беспредельно и до конца моего последнего удара сердца буду любить. Ты у меня самое любимое в жизни существо, ты, которая принесла счастье, - это наших родных деточек. Думаю, что все закончится хорошо и мы снова будем вместе. Передай привет маме, Маланье Никитичне и всем нашим. Крепко целую Сережу и Ниночку. Желаю вам всем счастья и здоровья. Привет тебе, моя родная, крепко тебя целую, твой Семен".

Кстати, это письмо написано без единой грамматической ошибки. А ведь когда Буденный при поступлении в академию писал вступительный диктант, то наделал столько ошибок, что, по его собственным словам, "был обескуражен".

Обстановка в мире накалялась все больше. Уже мало кто сомневался, что стране не избежать большой войны, однако Сталин надеялся оттянуть ее начало, ведь в результате репрессий боеготовность армии оставляла желать лучшего. Война с Финляндией продемонстрировала множество слабых сторон нашей военной машины и то, что на одном ура-патриотизме далеко не уедешь. Притих Ворошилов, не мог понять Климент Ефремович, как же так получилось: собирались бить врага малой кровью и могучим ударом, а могучего удара не смогли нанести, да и крови пролилось немало, причем все больше советских войск. Буденному по поводу финской войны говорить особо было нечего, кавалерия в боевых действиях практически не участвовала. Был сделан вывод, что роль этого рода войск в современной войне незначительна, и количество кавалерийских дивизий сократили до тринадцати, правда, каждой для усиления придали танковый полк.

В апреле 1940 года Сталин собрал Главный военный совет, на котором подвели итоги финской военной кампании. Главный вывод - культ традиций и опыта Гражданской войны мешает командному составу перестроиться на новый лад.

В мае того же года Ворошилова сняли с должности наркома обороны, которую он занимал много лет подряд, и назначили заместителем Председателя СНК СССР, а Семен Михайлович, хорошо зарекомендовавший себя в должности командующего Московским военным округом, сдал должность и пошел на повышение - в июле его назначили первым заместителем наркома обороны Тимошенко.

Безусловно, в том, что Красная Армия в решающую минуту оказалась не готовой к современной войне, есть большая доля вины Сталина и Ворошилова, а следовательно, и поддерживавшего их Буденного. Не просто убирались из армии неугодные этому трио люди, но на их место ставились свои, проверенные на преданность, независимо от образования и умственных способностей. Большинство выдвиженцев - бывшие бойцы и командиры Конармии. Люди, которым по силам был максимум полк, ставились во главе дивизий и корпусов. В результате к лету сорок первого года около 90 процентов командиров на уровне дивизии - армии были выдвиженцами Ворошилова и Буденного, знакомых им по Первой Конной, и этот грех - самый крупный на совести Семена Михайловича. Однако пусть первым бросит камень тот, кто сам избавлен от греха "своих людей".

Сталин понимал, что армия не готова, но надеялся успеть привести ее в порядок, выиграв немного времени. Именно поэтому он не предпринимал никаких ответных действий на многочисленные провокации германской стороны и запретил реагировать войскам на обострение ситуации. Однако расчеты Сталина оказаться самым ловким и приступить к военным действиям в удобный для него момент не оправдались: проанализировав действия Красной Армии в финской кампании, Гитлер решил, что лучшего момента для нападения не выбрать.

[ На главную ]